обложка

Вступление.

«Книга года» по версии Английской шахматной федерации предостав­ляет читателям редкую возможность увидеть шахматы глазами гроссмей­стера экстра-класса. Объясняя свой метод мышления, обладатель Кубка мира 2009 года и вице-чемпион мира 2012 года фокусируется на таких важных вопросах, как зажим, преимущество в пространстве, трансформа­ция пешечной структуры и трансформация преимущества.

«Юношеская потребность доказать остальным, что я понимаю шахма­ты, осталась в прошлом, вместо этого я готов объяснять, как понимать шахматы. Мы сосредоточимся на том, что я думаю о шахматах, в надежде, что это поможет совершенствоваться молодым честолюбивым игрокам, а также доставит удовольствие любителям шахмат, которые просто хотят наслаждаться игрой. Понятно, что я всегда старался учиться у всех вели­ких мастеров, но наибольшее воздействие на меня оказал Акиба Рубин­штейн, вкупе с партиями и примечаниями Ефима Геллера и Льва Полугаевского» (Б. Гельфанд).

Для широкого круга любителей шахмат.

 

Мой отец, сам не являясь шах­матистом, был уверен в том, что научить меня шахматам — хо­рошая идея. Не только потому, что игра пользовалась огромным уважением в Советском Союзе, но и по причине убежденности в том, что она развивает различные способности, которые могут быть весьма полезными. В наши дни проводится немало исследова­ний, показывающих, что так оно и есть на самом деле.

Он купил книгу Авербаха и Бейлина «Путешествие в шахмат­ное королевство», и мы изучали ее вместе, по главе в день. Мно­гие игроки моего поколения — Александр Халифман, Василий Иванчук, Александр Грищук и другие - тоже читали эту книгу в своем шахматном детстве.

В один из дней, когда отец пришел с работы, я не выказал никакого интереса. Он был оза­дачен моим поведением, просто не мог понять причин такой пе­ремены. А потом узнал, что пока он работал, я за один присест прочитал всю книгу до конца.

Когда мне исполнилось шесть лет, мы на каникулах поехали в Крым. На пляже очень мно­гие люди играли в шахматы. Я присоединился к ним и за время нашего пребывания там сыграл множество блицпартий. Хотя среди моих соперников было не­мало опытных игроков, я все же сумел выиграть несколько пар­тий. Один из играющих был дру­гом моего отца. Он настоятельно рекомендовал отправить меня к знакомому тренеру.

Путеш в шах королевство

Вот так нача­лась моя шахматная карьера. 

Отец следил за моими высту­плениями и болел за меня до кон­ца своей жизни. На протяжении моей карьеры он хранил альбомы с газетными и журнальными вы­резками и собрал обширную би­блиотеку.

А еще отец покупал мне шах­матные книги. В те времена в Со­ветском Союзе они издавались тиражом в 50-100 тысяч экзем­пляров. Но даже этого было не­достаточно для удовлетворения спроса. Например, «Шахматный информатор» тогда издавался ти­ражом в 30000 экземпляров. Отец удивлялся столь малому количе­ству. Чтобы заполучить свежие поступления, я ходил в книжный магазин, находившийся прямо за углом нашего дома. Там мне ино­гда удавалось приобрести изда­ния из Восточной Европы — ГДР, Венгрии и Югославии.

Я более или менее представ­лял, в какие сроки должен при­быть очередной том «Шахмат­ного информатора», и знал, в какое время суток новые книги доставлялись в магазины. Я тогда часами мог кружить неподалеку в надежде, что новый выпуск поя­вится именно в этот день.

В ту пору с несколькими мест­ными шахматными клубами су­ществовала договоренность о том, что они получают «Инфор­маторы» для дюжины мастеров спорта, которые тогда жили в республике. На весь остальной Минск оставалось всего лишь около пяти экземпляров! Через несколько лет меня в магазине уже хорошо знали и откладыва­ли для меня последние тома — но только после того, как я доказал свою преданность!

Когда мне было девять, мы с отцом начали долгий матч, пла­нировалось сыграть 30 партий. Временами он допускал грубые ошибки, я говорил ему: «Папа, ты зеваешь» и предлагал взамен дру­гой ход. Кончилось тем, что матч был прерван после 14 поединков. Следующая партия, конечно, не является шедевром, если смотреть на нее глазами гроссмейстера, но тем не менее интересно, до какой степени можно различить стиль гроссмейстера в ходах, выбирае­мых девятилетним мальчишкой.

Я бы хотел уделить особое внимание двум моментам — на 17 и 24-м ходах.

На 17-м ходу очень сильно 17.g4!?, готовя 18. f5 с мощ­ной атакой. Но уже в то время я стремился к зажиму позиции со­перника. Вероятно, я и сегодня сыграл бы так же, только меньше гордился бы этим!

На 24-м ходу я разменял коня е5 с целью создать давление на слабую пешку d6. Вскоре после этого отец оказался не в состоя­нии выдержать натиск и пошел на дальнейшие уступки.

Борис Гельфанд — Абрам Гельфанд

Минск (10) 1975

1.е4 е5 2.К d6 3.d4 exd4 4. Кxd4 Кf6 5. Кc3 Се7 6. Сс4 0-0 7. 0-0 Кс6 8. Се3 Ке5 9. Сb3 h6 10.f4 Кg6 11.h3 Сd7 12.a4 a6

13. Фf3 c6 14. Фg3 Фh7 15.a5 Фс7 16. Фf2 Лab8 17. Кde2Кр g8 18. Сb6 Фс8 19. Ф g3 Крh7 20. Кd4 Фе8 21. Кр h1 Сd8 22. f5 Кe5 23. Сxd8 Фxd8 24. Кf3 Кxf3 25. Лxf3 Фс7 26. Лd3 Кe8 27. Фh4 c5 28. Кd5Фd8 29. Фg3 Лс8 30. Лb6Л c6 31. Сd5 Лc7 32. Лel Сb5 33.c4 Сс6 34. Сxc6 bxc6 35.e5 Фg5 36.Фxg5 xg5 37.exd6 Лb7 38.d7 Кf6 39.d8 Лxd8 40. Лxd8 1-0

Хотя я был маленьким ребенком, стиль моей игры не так уж отличается от сегодняшнего. Я показывал эту партию Владимиру Крамнику, и он почувствовал то же самое. А когда он показал мне партию из своего раннего дет­ства, то я также различил в ней фирменные признаки его стиля.

 

Труднодоступные книги.

В то время труднее всего было раздобыть две книги — «Мои 60 памятных партий» Бобби Фише­ра и «50 избранных партий» Бен- та Ларсена. Мой отец предпри­нял невероятные усилия для того, чтобы их приобрести. Сначала он установил, у кого они есть. Затем начал неотступно изводить этих людей, пытаясь узнать, что те хо­тят за них получить.

«50 избранных партий» он сумел выменять у владельца на детективный роман, за которым тот охотился. За «Мои 60 памят­ных партий» отец собирался за­платить^ рублей. Сегодня это не кажется чем-то особенным, но тогда его скромное жалованье составляло порядка 120 рублей в месяц. 20% месячного дохода за шахматную книгу! К счастью,
один наш друг дал нам имевший­ся у него свободный экземпляр.

«Акиба Рубинштейн» Разуваева и Мурахвери

Эта книга не могла бы быть написана, если бы не существо­вал сборник партий Рубинштей­на, созданный одним из лучших шахматных писателей Юрием Разуваевым в соавторстве с Ва­лерием Мурахвери. Я подробнее разовью эту тему в одной из сле­дующих глав.

Мы с Якобом провели не­сколько бесед о том, чего мы хотим добиться от нашего со­трудничества в этом проекте. Я выступаю в роли шахматиста, желающего показать свои лучшие партии, Якоб — в роли писателя, желающего научить и развлечь читателя. Поскольку пером вла­деет он, его видение, несомнен­но, будет преобладать, что на са­мом деле не так уж плохо.

В одном мы сошлись: чтобы сделать книгу более интересной, надо отразить влияние, которое оказали партии Рубинштейна на мою игру. Не уверен, что связь всегда будет для читателя столь же очевидной, как для меня, но я пытался объяснить ее как можно лучше.

Рубинштейн повсюду

Я не из тех людей, которым необходимо считать себя гения­ми и делать вид, что они до всего дошли самостоятельно. Я гор­жусь своими достижениями и своими партиями. Тот факт, что я получал огромную помощь и поддержку от множества людей, таких как мой отец, мои тренеры Альберт Капенгут и Александр Хузман, и прежде всего от моей замечательной жены Майи, на мой взгляд, не принижает мои достижения. Наоборот, я наде­юсь, что факт поддержки дорогих мне людей на протяжении деся­тилетий говорит что-то положи­тельное обо мне как о человеке.

Именно с такой точки зрения я пишу данную книгу. Юношеская потребность доказать остальным, что я понимаю шахматы, осталась в прошлом, вместо этого я готов объяснять, как понимать шахма­ты. Итак, мы сосредоточимся на том, что я думаю о шахматах, в надежде, что это поможет совер­шенствоваться молодым често­любивым игрокам, а также до­ставит удовольствие любителям шахмат, которые просто хотят наслаждаться игрой. Краеуголь­ный камень моего мыслитель­ного процесса заложен моим об­разцом для подражания, Акибой Рубинштейном. Понятно, что я всегда старался учиться у всех великих мастеров, но наиболь­шее воздействие на меня оказал именно Рубинштейн, вкупе с партиями и примечаниями Ефи­ма Геллера и Льва Полугаевского.

По этой причине мы будем возвращаться к партиям Рубин­штейна — так же, как и к другим вдохновлявшим меня партиям — на протяжении всей книги, что­бы объяснить, на чем основывал­ся мой выбор в момент принятия переломных решений. Отсюда заглавие — «Принятие решений в шахматах».

В отличие от моей первой кни­ги, «Мои самые памятные партии» (Olms 2005), замысел этой состоит не в том, чтобы сфокусироваться на точности сделанных мною за доской ходов, продемонстриро­ванной последующим анализом, но в первую очередь на процессе мышления, приведшего меня к их нахождению. Разумеется, мы анализировали партии, при этом порой обнаруживая что-то, за­ставлявшее меня полностью по­менять оценку некоторых из них; но в целом сосредоточивались на обосновании решений и пла­нов, а также на ограничениях для мыслительного процесса, возни­кающих во время игры. Надеюсь, что читатели сочтут такой подход интересным и что это поможет им в их собственных партиях.

Борис Гельфанд

Ришон-ле-Цион 

читать дальше

Корзина

Итоговая сумма:   0.00 RUB
В корзину