Шахматы в Питере Шахматы в Питере

МАРОЦИ

Это случилось летом 1985 года. Мой знакомый позвонил мне и спросил: «С кем из усопших гроссмейстеров вам хоте­лось бы сыграть?» Подумав, я сказал: «С Капабланкой, Кересом, Мароци...»

Как я узнал через пару лет, мой знакомый, доктор В. Айзенбайс был председателем швейцарского парапсихологического общества. Через неде­лю после первого звонка он позвонил снова: «Мы не нашли там (!!) Капы и Кереса, но Мароци нам ответил. Теперь ваш ход!»

В чем, собственно, дело? Господин Айзенбайс, большой любитель шахмат, решил провести эксперимент, связанный с шахматной игрой. Чтобы до­казать существование души, независимой от тела, и как следствие — возможность мно­гократного переселения души в тело живого человека. Что оз­начало «мы не нашли там Капу и Кереса...»? Что их души пе­реселились в новые тела!

Меня обычно спрашивали, верю ли я в переселение душ.

А почему я должен был ве­рить?! Меня избрали как ин­струмент эксперимента, не спросив - что я об этом ду­маю. Но людям, которые на­стаивали, я отвечал, что много читал об этом феномене и склонен верить.

Как, технически, проходи­ла игра? М-р Айзенбайс зво­нил мне, узнавал мой ход и сообщал его медиуму. Роберт Ролане, пожилой человек, ко­торый родился в Румынии, а поскольку его отец был немец, проживал в Германии недале­ко от Бонна, был медиумом. В состоянии транса он, видимо, оказывался в контакте с Ма­роци, и под влиянием его речи начинал быстро писать. Боль­шей частью он писал по-не­мецки, но иногда и по-венгер­ски, хотя этим языком Ролане почти не владел.

Напомню, что Геза, или, как пишут венгры, Ge'za Maroczy, был знаменитым гроссмейстером первой трети XX века, соратником Ласкера, Пильсбери, Рубинштейна, Тарраша, Капабланки... Он внес значительный вклад в раз­витие современной теории. Он разговаривал на многих язы­ках, но, будучи гражданином Австро-Венгрии, говорил безукоризненно в первую очередь по-немецки и по-венгерски.

На протяжении всей игры я не видел медиума. М-р Айзенбайс осуществлял контакт между нами, сообщал мне ходы Мароци, а иногда передавал мне и некоторые страницы, исписанные медиумом, вероят­но, под диктовку Мароци. Кстати, мне сообщили — ме­диум понятия не имел о шах­матах!

Итак, игра началась. Меня попросили не пользоваться доской и шахматами, посколь­ку у Мароци этого оборудова­ния нет. А года через два ска­зали, что я могу изучать пози­цию на доске — у Мароци по­явились шахматы... Мы разыг­рали французскую защиту, де­бют, где мне знакомы все тон­кости. Возник острый вариант, где черные жертвуют пешку за инициативу. Тут я получил вопрос от Мароци: играть ли нам по старой дорожке, проложенной в 30-е годы, или по новой, разработанной Эйве и другими гроссмейстерами в 50-е годы. Я не ответил. Мароци, фактически, выбрал второй, новый путь. Что возбудило подозрение многих людей — Мароци умер в 1950-м году; не ясно, располагал ли он на не­бесах шахматной информаци­ей...

И конечно, меня спраши­вали, действительно ли я иг­рал с Мароци, или это был искусно поставленный фарс? С целью добиться паблисити тому парапсихологическому обществу, его председателю — ради солидных дивидендов в будущем. Эта проблема меня не очень волновала. Моя зада­ча была сыграть партию. А с кем?.. Некоторые намекали мне, что все было в руках у м- ра Айзенбайса, что он мог столкнуть меня с кем угодно, даже с Каспаровым! — в слу­чае, если нашелся спонсор с сотней тысяч долларов в руках. Я лично за эту игру не полу­чил ни цента.

Но что я заметил, играя эту партию: первую часть, дебют, мой противник играл очень слабо. Это нетрудно понять, если учесть, что он лет 50 не имел практики и у него не было даже шахматной доски! А потом, когда мы перешли в эндшпиль с лишней пешкой у меня, я вдруг ощутил настоя­щее сопротивление! Закралась мысль, что я должен быть осторожен, иначе могу и проиг­рать! Я вспомнил, что мастера прошлого охотно, мастерски разыгрывали эндшпиль...

У авторов эксперимента были тоже сомнения — идет ли игра с Мароци или с кем-ни­будь другим. Решили это про­верить — спросить имя не очень известного игрока, с кем Мароци когда-то встречался. Спросили «Romi», с ним Ма­роци когда-то с трудом сделал ничью. Мароци ответил, что такого, из четырех букв, он не знает. Но в 1930 году ему по счастью удалось спасти партию против «Romih». Решили про­верить еще раз. Спросили про турнир в Карлсбаде 1929 года. Мароци назвал имена многих участников, сказал, что турнир выиграл Нимцович, «исключи­тельно несимпатичная лич­ность»... Спросили Мароци про партию Земиш — Капаб­ланка, где великий шахматист зевнул фигуру на 8-м ходу. Он ответил: «Капабланка очень нервничал в этот день. У него был роман с грузинской принцессой (Ольгой, это имя он не произнес — В.К.). Она сидела в зале, но в этот день в Карлс­бад приехала жена Капаблан­ки и тоже пришла в зал».

Партия продолжалась мно­го лет — я был много занят в соревнованиях, медиум часто болел и был не в состоянии войти в контакт с кем-либо в этом мире, а тем более в потустороннем. Иногда, сказали мне, и Мароци был не в нас­троении играть — ему было скучно. Наконец, в 1993 году партия закончилась. Я выиграл. Мароци пожелал мне успеха в будущих соревнованиях.

Осенью 1992 года телевизи­онная студия, расположенная в Кельне, устроила передачу под названием «Необъяснимое» и пригласила нас, всех троих, рас­сказать об эксперименте. Во время этого шоу я познакомил­ся с медиумом. А вскоре после окончания партии Роберт Ро­лане умер. Др. Айзенбайс ска­зал: «Не случайно, что он умер только после окончания партии. Ему было предопреде­лено свыше довести экспери­мент до конца».

Новость об этом экспери­менте распространилась по всему миру, не только шахмат­ному. Др. Айзенбайс постарал­ся удовлетворить всеобщее любопытство. Заканчивая свои выступления в прессе фразой: «...Мы снова доказали, что кроме жизни на Земле существует и другая жизнь!»

следующая глава