Шахматы в Питере Шахматы в Питере

Шахматное наследие А.С.Лутикова, предисловие

 

Шахматное наследие А.С.Лутикова, предисловие

 

Ты шахматист?

Ты должен быть Шопеном,

Чтоб душу подчинить высоким темам.

Ты шахматист?

Тогда твои пейзажи,

Этюды дум твоих, твои исканъя,

Твои позиции, твои старанья

Должны в конце концов соприкоснуться

С великими законами искусства.

 

Ашот Граши

   

Замысел написания книги о шахматах Анатолий Степанович Лутиков вынашивал много лет. Задумывая книгу, он хотел все соз­данное им за шахматной доской не просто объединить в сборник лучших партий, а привести в систему учебника шахматной игры.

А. С. Лутиков вспоминал начало своего пути в шахматах: «...Было это в Ленинграде. Вместе с товарищем по школе мы по­шли во Дворец культуры на лекцию о пенициллине (тогда об этой новинке много говорили). Решив скоротать время, оставшееся до лекции, мы зашли в шахматную комнату. Все сидели сосредото­ченные, а мне здесь делать было нечего — играть я не умел. Не найдя партнера, товарищ взялся учить меня. О лекции мы вспом­нили поздно вечером, когда дежурный выпроваживал всех заси­девшихся — часы работы клуба истекли. Так я и получил первое крещение благодаря... пенициллину...

Моим первым учебником был „Самоучитель шахматной игрыи Э. Шифферса, современника и сподвижника великого русского шах­матиста М. И. Чигорина. Этот учебник, ставший в наши дни биб­лиографической редкостью, представлял собой подборку шестисот партий, в числе которых преобладали острые, комбинационные по­единки. Книга надолго отложила отпечаток на мою игру. В учеб­нике Шифферса было много наивного с точки зрения теории на­ших дней. До сих пор помню примечания к дебютным ходам 1. е4 сб? — „Неправильное начало“. А ведь дебют Каро-Канн сегодня — одна из популярнейших защитных систем у черных! И все же я ни­когда не забуду моей первой шахматной книги, которая ввела меня в запутанный и тревожный мир комбинации, в увлекательный мир шахматного искусства.

В те годы (50-е.— О. Л.) шахматы глубоко вошли в мою жизнь. Вместе с кандидатами в мастера Н. Крогиусом и В. Корч­ным мы проводили за шахматами целые вечера, а иногда и ночи. Изучали дебюты, эндшпиль, играли тренировочные партии — все это заложило хороший фундамент для моей дальнейшей шахматной практики».

Резкий всплеск в развитии теории, особенно дебюта, произо­шедший в последние три десятилетия, все дальше отодвигал пла­ны отца о реализации своей мечты — создании книги-учебника. На пути познания Шахмат он продолжал искать и сомневаться.

И все-таки, как мне кажется, отец не написал книгу о «своих» шахматах лишь только потому, что никак не хотел смириться с тем, что на каком-то этапе спортивной карьеры просто необходи­мо «притормозить» и «подвести черту» — передать многолетний накопленный опыт последующим поколениям шахматистов. Он по- прежнему хотел играть только в Большие шахматы.

Стиль своей игры он характеризовал так: «...Атака — вот моя святыня. По натуре я тактик. Раскрепощенные открытые шахматы, дарящие радость зрителям, нравятся мне всю жизнь. В юности я подолгу следил за игрой Толуша. Это было зрелище! Я считаю его одним из моих учителей. Шахматы должны, просто обязаны быть зрелищными. И они могут быть такими, если не высушивать их излишним практицизмом. <...) Я хочу играть. Играть интересно. Я считаю турнир удачным, вне зависимости от спортивного итога, если мне удалось дать несколько комбинационных партий. Именно желанием играть обусловлены все мои планы...»

В 1971 г., делясь своими впечатлениями о встречах с претен­дентами на звание чемпиона мира, он рассказывал: «Самые не­приятные воспоминания оставили партии с Т. Петросяном, который систематически переигрывал меня в своем излюбленном позицион­ном стиле. Лучше обстояли дела во встречах с Е. Геллером и В. Корчным. Здесь на моем счету не только поражения, но и побе­ды. Встречался я и с В. Ульманом. На международном турнире в Сараево, играя черными, я применил оригинальную схему l.d4Kf6 2. с4 Кеб. В. Ульман перевеса не получил и предложил ничью, которую я отклонил. Однако после напряженной борьбы ничейный исход оказался все же неизбежным. Партии с Б. Ларсеном запом­нились на всю жизнь. Первый раз мы играли с ним в московском международном турнире 1960 г. Б. Ларсен здесь победил, получив приз за красоту и лишив меня звания международного мастера. Единственным утешением было то, что он все же недалеко от ме­ня ушел в турнирной таблице: я занял последнее место, а Б. Лар­сен был впереди лишь на одну ступеньку.

Зато мне удалось взять убедительный реванш через семь лет на международном турнире в Бевервейке. Выиграв в первом туре у Б. Ларсена, я, тогда еще мастер, почувствовал, наконец, уверен­ность в своих силах, столь необходимую для борьбы на высшем уровне. И в этом турнире, встречаясь с десятью гроссмейстерами высокого класса, в числе которых были Б. Спасский, С. Глигорич, К. Дарга, Б. Ларсен, я выиграл три партии и сделал семь ничьих.

А вот с Р. Фишером я сыграл около 30 партий. Пожалуйста, не удивляйтесь, ведь это были только партии в матче по молние­носной игре. Когда 15-летний американец гостил в Москве, я охот­но принял предложение Фишера встретиться за доской и выиграл матч со счетом 20 : 10. Р. Фишер с детской непосредственностью пережил неудачу, а когда я в пылу борьбы сдался в выигранной позиции, он не мог скрыть радости. Конечно, с тех пор прошло много лет и неизвестно, как бы закончился такой матч, если бы он состоялся сейчас. Ведь теперь Р. Фишер — главная угроза гегемо­нии советских шахматистов. И, думая об исходе проходящих сей­час матчей претендентов, я считаю, что большую роль играет ре­зультат матча В. Корчной — Е. Геллер. Если В. Корчной победит, то именно он будет играть матч с Б. Спасским. В настоящий мо­мент только такой непреклонный боец и психолог, как В. Корчной, может остановить Р. Фишера. Конечно, это мое субъективное мне­ние, но оно основано на многолетнем изучении творчества большо­го мастера шахматной борьбы В. Корчного.

Жизнь шахматиста не кончается одним турниром, каким бы интересным он ни был. Все время приходится думать о новых со­ревнованиях, готовиться к новым боям.

Шахматы дают нам спортивное долголетие, и я надеюсь еще не раз сыграть в больших турнирах гроссмейстерского класса...»

Каждый исследователь, будь то Человек науки или шахмат­ный Маэстро, обязан оставить человечеству свое наследие. Поэтому все-таки родилась эта книга — книга о выдающемся шахматисте, о человеке непростой судьбы — международном гроссмейстере по шахматам Анатолии Степановиче Лутикове. Блистательные партии, сыгранные им в турнирах различного ранга, стремительные атаки, неожиданные тактические удары и жертвы являются, по существу, тем материалом, который в полной мере можно назвать учебным.

Авторы-составители выражают искреннюю признательность Ирине Александровне Лутиковой — супруге Анатолия Степановича Лутикова, предоставившей оригинальные материалы, положенные в основу настоящей книги.

О. А. Лутиков