Шахматы в Питере Шахматы в Питере

  

глава 16

Матч, который не состоялся

Между тем время шло и приближалась дата проведения нового матча за шахматную корону. Фишер полагал, что ему опять придется встретиться со Спасским, которого искренне считал сильнейшим соперником. Соответственно он и настраивался на будущую борьбу. Но, оказывается, подросли новые таланты, представители молодого поколения. Собственно, они уже несколько лет назад заявили о себе - Анатолий Карпов, Владимир Тукманов, Юрий Балашов, Рафаэл Ваганян, Александр Белявский...

Молодежь все чаще теснила «стариков» во всесоюзных да и в международных соревнованиях. Все труднее приходилось Тиграну Петросяну, Марку Тайманову, Ефиму Геллеру, Виктору Корчному, Бенту Ларсену опережать в турнирах более молодых соперников. Вот и в полуфинале очередного претендентского цикла Борис Спасский проиграл восходящей шахматной звезде 23-летнему Анатолию Карпову.

А у самого экс-чемпиона мира начался новый период жизни. Уступив Фишеру, Спасский почувствовал кризис не только в шахматном творчестве, но и в семейных отношениях. Он развелся со своей женой Ларисой, с которой прожил вместе более десяти лет. В ноябре 1974 году Спасский познакомился с Мариной Щербачевой - француженкой русского происхождения, которая работала в коммерческой службе посольства Франции в Москве. Они понравились друг другу и решили оформить законный брак. Но сразу же возникли трудности. Браки между советскими и иностранными (тем более из капстран) гражданами в СССР не поощрялись. Марину Щербачеву даже пытались выдворить из Советского Союза.

У Спасского начались неприятности с властями. Но поскольку к тому времени Советский Союз подписал в Хельсинки известные соглашения по правам человека, то никто не посмел воспрепятствовать браку Спасского с Мариной (произошло это в сентябре 1975 года). Через год они уехали во Францию. И сразу же возникли проблемы с получением виз на въезд и выезд из СССР, возможностью длительного проживания в другой стране. Кончилось все это тем, что вмешался сам президент Франции - обратился к генсеку Брежневу, и у Спасского появилось двойное гражданство - советское и французское...

Но вернемся к очередному циклу мирового первенства. 23 ноября 1974 года в Москве закончился финальный матч претендентов Карпов - Корчной, в котором победу одержал Анатолий Карпов. Он завоевал право встретиться в матче 1975 года с чемпионом мира Робертом Фишером. Впервые американскому шахматному гению предстояло сразиться в борьбе за чемпионский титул с более молодым, чем он сам, соперником. Причем, очень талантливым, организованным, дисциплинированным, убедительно победившим на пути к трону весьма грозных конкурентов - Полугаевского, Спасского, Корчного.

Сам же Фишер продолжал говорить, что никого не боится, в том числе и Карпова, готов с ним сразиться. Кстати, заметим, что многие советские любители шахмат опасались за исход будущего поединка. Московский мастер М. Бейлин вспоминал, что в редакцию шахматной газеты «64», где он тогда работал, позвонил неизвестный и задал невинный вопрос: «Как переводится на русский язык фамилия Фишер?». А на простодушный ответ: «Рыбак», невидимый собеседник съязвил с намеком: «А Карпов?».

Так как матч 1972 года сопровождался рядом инцидентов, то, как уже упоминалось, еще в 1973 году было решено разработать новые, более детальные правила матча на первенство мира 1975 года. Такой проект был представлен М. Эйве на рассмотрение конгресса ФИДЕ, который состоялся в 1973 году в Хельсинки,

В кулуарах конгресса в Ницце Фред Крамер, американский адвокат, человек, близкий к чемпиону мира, рассказал:

- Я знаю госсмейстеров, которые плакали, что не увидят Фишера за доской... Ставлю 50 процентов за то, что ФИДЕ не пересмотрит свое решение. Фишер не играет потому, что ему не создают приемлемых условий. А физические и шахматные кондиции у него превосходные. Играет в теннис и много работает над шахматами. У него семь комнат, он принимает гостей... Но Бобби мне не простит, если узнает, что я заговорил о его личной жизни.

Конгресс ФИДЕ направил Фишеру послание, в котором просил его одуматься и пойти навстречу многомиллионному шахматному миру.

2 января 1975 года вступила в действие процедура организации матча, предусмотренная правилами. Были вскрыты конверты с заявками на проведение матча. Претендентов было трое: Милан (Италия), Мехико (Мексика) и Манила (Филиппины). Такое небольшое число кандидатур объяснялось непомерным финансовым ажиотажем, раздутым вокруг матча на первенство мира 1975 года. Мехико предложил полтора миллионов долларов в призовой фонд. Узнав об этом, Манила еще больше увеличила приз. Участники матча должны были высказать свое мнение.

В соответствии с правилами Карпов представил через шахматную федерацию СССР личное письмо, в котором отдал предпочтение Милану, мотивируя свой выбор климатическими условиями.

Вместо Фишера ответ дал Эдмондсон со ссылкой якобы на желание Бобби играть в Милане, если матч состоится (хотя в своем списке городов Бобби указал и Манилу). Однако руководство ФИДЕ приняло решение провести матч в Маниле, открыто признав, что выбор сделан с учетом финансовых условий (столица Филиппин предложила 5 миллионов долларов!).

После этого 3 марта 1975 года президент ФИДЕ объявил о назначения главным арбитром будущего матча эквадорца П. Клейна, имя которого не фигурировало в списке, представленном Карповым. А сторонники американского гроссмейстера не успокаивались. Эдмондсон добился созыва нового, внеочередного конгресса ФИДЕ для того, чтобы все же попытаться пересмотреть регламент матча на основе предложений Фишера.

20 марта в Берген-ан-Зее (Нидерланды) был проведен внеочередной конгресс ФИДЕ. На нем было принято первое пожелание Фишера, чтобы матч игрался без ограничения числа партий («за» было 37 голосов, «против» - 33), но отклонено желание чемпиона мира сохранить за ним звание при счете 9:9 (за это предложение проголосовали 32 делегата конгресса, а против-35; как видим, лишь с незначительным перевесом пересилили разумные доводы).

Матч между Фишером и Карповым был назначен на 1 апреля. А накануне, 31 марта, президент Филиппинского шахматного союза Флоренсио Кампоманес сообщил, что он побывал у Фишера в Пасадине и что Бобби вновь отказался играть на условиях, выработанных ФИДЕ.

2 апреля 1975 года Макс Эйве известил все заинтересованные стороны, что от чемпиона мира Фишера к назначенному сроку не поступило никаких сообщений о его намерениях играть матч с Карповым. Президент ФИДЕ сказал, что он решил на один день отложить официальное провозглашение Карпова чемпионом мира. «Если до 3 апреля 1975 года к 11 часам я не получу от Фишера никаких объяснений, то пошлю Карпову телеграмму с провозглашением его новым чемпионом. Полагаю, что все предрешено, но должен подождать еще 24 часа», - уточнил Эйве.

В тот же день в Пасадине журналисты попытались вступить в контакт с Фишером с тем, чтобы от него услышать окончательное решение о судьбе матча. Его образ жизни таинственен, у него отключен телефон. Один из соседей сказал, что не видел Фишера уже шесть недель...

Ничего нового не произошло. Никаких вестей от Бобби не поступило, и в 11 часов 3 апреля Эйве сообщил, что он официально объявляет новым, двенадцатым чемпионом мира по шахматам советского гроссмейстера Анатолия Карпова.

Почему же Роберт Фишер отказался от матча? Тот факт, что за 2 года и семь месяцев, прошедших после окончания

матча в Рейкьявике, Фишер не выступал в соревнованиях, не сыграл ни одной турнирной или матчевой партии, наводит на мысль, что чемпион мира просто не был готов к защите своего звания. Кое-кто из специалистов шахмат высказал предположение, что даже если бы были удовлетворены все требования Фишера, то все равно американец не стал бы играть, найдя новые придирки и поводы.

А бывшие тренеры чемпиона мира гроссмейстеры Роберт Бирн и Ларри Эванс откровенно признались: «С тех пор как Бобби приблизился к шахматному Олимпу, в его душе вселился ранее не свойственный ему страх перед поражением, и если в Рейкьявике он сумел преодолеть этот страх после того, как почувствовал, что вывел Спасского из душевного равновесия, то теперь перед ним возникли значительно более сложные в психологическом отношении задачи».

24 апреля 1975 года в Москве, в Колонном зале Дома Союзов, состоялась торжественная церемония коронации нового чемпиона мира. Президент ФИДЕ Макс Эйве увенчал Карпова лавровым венком и сказал: «Я восхищен выдержкой нового чемпиона мира Анатолия Карпова, его глубокой порядочностью и спортивными качествами, проявленными на протяжении всего этого времени... Мы все уверены: он будет достойным чемпионом и еще не раз продемонстрирует свою игру на различных соревнованиях».

После коронации чемпиона состоялась пресс- конференция. Отвечая на вопросы, Анатолий Карпов сказал:

- Я не знаю, какими причинами руководствовался Фишер, отказавшись защищать свое звание. Возможно, он не был готов к борьбе в шахматном отношении, но не исключено, что он находился в таком состоянии, что просто не мог сесть за шахматную доску. Но каковы бы ни были причины - это беспрецедентный случай в истории шахмат. Я считаю, что позиция Фишера, если это действительно его позиция, а не придуманная кем-либо иным, была неправильной. Титул чемпиона - это почетное звание, оно принадлежит не только одному человеку, но и всему миру. Поэтому чемпион не должен игнорировать шахматный мир и диктовать свои условия ведущим гроссмейстерам.

Я сделал все, чтобы наш матч с Фишером состоялся, пошел на крайние меры, принял почти все его требования. Я уступил ему в месте встречи, согласился с кандидатурой главного арбитра, назначенного по желанию американского гроссмейстера. Наконец, готов был играть матч до десяти побед без ограничения числа партий. Последнее условие я считаю совершенно неприемлемым. Статистика показывает, что Фишер (как, впрочем, и я) проигрывает в последнее время не более одной-двух партий в год. Можно себе представить, сколько бы длился этот матч!

Мир по-разному воспринял случившееся. Американская пресса попыталась обелить Фишера. Его бывший советник Фред Крамер в журнале «Чесс лайф энд ревью» выступил с резкой критикой в адрес ФИДЕ. На страницах журнала развернулась острая полемика. Эд Эдмондсон оправдывался, говоря, что он сделал все, чтобы спасти матч, и вынужден был признать, что некоторые требования Фишера не выдерживали критики.

Американский психоаналитик Барри Ричмонд выступил с большой статьей «Смысл решений Бобби Фишера».

Манипулируя специфической терминологией, он пытался показать, что «Фишера неправильно понимают». А в еще более объемистой статье профессор математики Чарльз Кальме стремился доказать, что условия Фишера выгодны и шахматному миру, и претенденту

Статьи Ричмонда и особенно Кальме вызвали такую волну откликов, что «Чесс лайф энд ревью» вынужден был открыть специальную рубрику «Письма читателей». Лишь немногие поддержали авторов статей, а большинство их резко осудило.

Советские и многие другие печатные издания объективно освещали ход событий, убедительно доказывали абсурдность требований Фишера.

А чем же занимался сам Фишер? Вначале он было загорелся идеей вице-президента ФИДЕ по азиатской зоне Флоренсио Кампоманеса сыграть матч с молодым бразильским гроссмейстером Энрико Мекингом. Переговоры шли в Каракасе, куда Фишер приехал в июле 1975 года. Бобби уже тогда отпустил усы и бороду, стал мало похожим на себя прежнего. Он объяснил это тем, что теперь его, мол, журналисты не узнают, и он может спокойно везде ходить. Филиппинцы предложили призовой фонд в один миллион долларов. Сам Фишер ответил Кампоманесу: «Всё о’кей!». Мекинг успел выпустить свою книгу о предстоящем матче. Но вскоре вездесущие папарацци выследили знаменитого американца, и разгневанный Фишер тут же покинул отель и вернулся в США.

Позже бывший чемпион мира не подтвердил свое согласие на матч с Мекингом. На все запросы он отвечал, что свое окончательное решение сообщит позже, а сейчас, мол, занят судебными процессами.

В Нью-Йорке Фишер давал показание в суде по иску Честера Фокса, который обвинял Фишера в том, что он помешал ему снять фильм о матче в Рейкьявике, и потребовал компенсации в сумме 1 миллион 750 тысяч долларов. На суд Фишер являлся замаскированным, чтобы его не узнали. На первой инстанции процесса Бобби проиграл, но из-за многоэтапной системы рассмотрения дела процесс растянулся на многие годы.

А в Лос-Анджелесе Фишер выступал уже не как ответчик, а как истец. Он требовал от автора книги «Бобби Фишер против остального мира» Брэда Дарраха и от издателей возмещения за нанесенные ему моральный ущерб и оскорбление (в книге рассказывалось «о странностях в поведении Фишера, его параноической панике, о матче против цивилизованного мира») в размере 20 миллионов долларов. Ранее этот иск был отклонен судом в Нью-Йорке, но по американским законам одно и то же дело может быть подсудным нескольким судам.

Бобби не играл, не посещал крупные турниры, не давал интервью журналистам. Он словно бы пропал для шахматного мира. Двукратный чемпион США, бывший австралиец Уолтер Браун «бросил перчатку» Фишеру, вызвав его на матч, но Бобби этот вызов проигнорировал.

Тем не менее одиннадцатый чемпион мира не оставлял мысли вернуть себе утерянную шахматную корону. В последующие годы Фишер трижды встречался с Карповым. Все встречи были, что называется, мимолетными, неофициальными. Летом 1976 года агентство Франс Пресс сообщило о «неожиданной», а попросту тайной, встрече 25-27 июля в Токио одиннадцатого и двенадцатого чемпионов мира по шахматам. Якобы они обсуждали... условия матча, который могли бы сыграть вне рамок ФИДЕ, но по правилам матчей за звание чемпиона мира.

Карпов тогда возвращался на родину после турнира в Маниле и сделал небольшую остановку в Токио. Филиппинец Флоренсио Кампоманес пригласил его поужинать в отеле «Хилтон». Когда Карпов зашел в номер, Кампоманес сказал ему: «Вас ждет сюрприз», - и открыл дверь в другую комнату. На пороге стоял Роберт Джеймс Фишер. Экс-чемпион мира был уже без бороды, о которой столько писали, и хотя слегка располнел, но при его росте это в глаза особенно не бросалось.

Присутствовавший на том ужине японский шахматный деятель Мацумото пообещал Фишеру ничего не рассказывать журналистам. Однако уже через день зарубежные телеграфные агентства сообщили «подробности» беседы экс-чемпиона и чемпиона мира. Они, мол, договорились о матче между собой и даже хотят разыграть пять миллионов призового фонда. Позже газета «Нью-Йорк» уточнила цифры - семь миллионов долларов.

Предварительные переговоры в отеле «Хилтон» ни к чему не привели, поскольку американец вновь предлагал уже отвергнутые условия. Карпов же высказал пожелание проведения не официального, а дружеского матча до восьми побед, и только в Маниле (его организовать взялся Кампоманес, причем, с большим денежным призом), и только осенью.

В том же году в испанском городе Монтилья проходил международный турнир с участием чемпиона мира Анатолия Карпова. Фишер специально прилетел в Кордову, главный город этой испанской провинции. Они встретились за ужином. И снова Бобби говорил о проведении матча до 10 побед одного из участников без лимита партий. Когда Карпов сказал, что это невозможно, поскольку поединок может затянуться на полгода, Фишер с досадой произнес:

Ну, смотрите, мистер Карпов, не обижайтесь, если я найду другого партнера...

Еще одна встреча, также закончившаяся ничем, состоялась в 1977 году в США, в филиппинском посольстве в Вашингтоне.

Фишер хотел, чтобы матч назывался «Первенство мира среди шахматных профессионалов», - вспоминал в интервью газете «Факты и комментарии» (Киев) 16 апреля 2005 года двенадцатый чемпион мира Анатолий Карпов. - Я пытался объяснить ему, что сыграть матч с таким названием мне не дадут, я просто не выеду из страны. Считалось, что все советские спортсмены - сплошь любители. В общем не договорились... За год до этого сорвался наш матч на первенство мира с рекордным призовым фондом в пять миллионов долларов. Когда выяснилось, что шахматного матча на Филиппинах не будет, организаторы решили потратить призовой фонд на боксерский поединок Мохаммед Али - Джо Фрэзер. Большие гонорары в профессиональном боксе как раз и являются следствием нашего с Фишером несостоявшегося матча.

читать следующую главу