90. Виорел Бологан, Саша Рязанцев
С Виорелом Бологаном мы начали заниматься, когда он был уже взрослым. Вообще-то избавляться от вредных привычек, мешающих росту шахматиста, вырабатывать новые полезные навыки легче детям с их гибкой психикой, чем взрослым людям со сложившимся характером. Но Виорел всегда знает, чего хочет, и умеет работать, поэтому с ним проблем такого рода не возникало.
Честно говоря, я не очень хорошо помню, с чего началось наше сотрудничество. А вот что рассказал об этом сам Виорел в книге «Ступени»:
Во время турнира [Нью-Йорк опен 1993] мой друг (интересно, по чему в богатом русском языке нет женского эквивалента слова «друг», ведь «подруга» звучит совсем иначе) Дина Тульман посоветовала для начала поступить на учебу к Марку Израилевичу Дворецкому. То ли ее рекомендация оказалась такой хорошей, то ли Дворецкий решил, что из меня и впрямь выйдет толк, но он начал со мной заниматься. Мои результаты пошли в гору. За год я «набил» 100 очков рейтинга. При этом у меня явно обострилось тактическое зрение... Наделенному природой, помимо шахматного таланта, еще и огромной работоспособностью, Дворецкому удалось разработать собственную систему совершенствования различных навыков шахматиста. По его методике можно сильно прибавить в любом компоненте 'иахматного мастерства: позиционном, тактическом видении, профилактике, счете... В основном, я решал задачи: проходишь теоретическую часть и начинаешь тренироваться в решении, в разыгрывании позиций...
В главах, посвященных сотрудничеству с Наной Александрия, я упоминал об одной из форм борьбы с цейтнотами - турнирах с «антицейтнотной» установкой. Нана так и не сыграла такого турнира, а вот Виорелу это удалось.
Осенью 1993-го перед турнирами в Остраве и Гран-Канариа я получил от Дворецкого установку: ни в коем случае не попадать в цейтнот. Во время партии я вел антицейтнотную запись времени, суть которой, помимо записи потраченного на каждый ход времени, заключалась в том, чтобы на первые 20 ходов тратить не более 50 минут и чтобы всё время оставалось не менее 3 минут на ход, и следовать этому графику даже в ущерб качеству партий. Как послушный ученик, я всё это исполнил, и вы знаете? Помогло! Я выиграл оба турнира, причем на Канарах я начал 8 из 8 и только в последнем туре сделал быструю ничью. Острава - это чуть ли не первый турнир, где наше с Дворецким сотрудничество стало приносить реальные плоды.
Фотография сделана на свадьбе Бологана, праздновавшейся в одном из московских ресторанов неподалеку от ЦШК. Рядом с Виорелом - Вадим, я и Леня, мой сын. Жена Бологана Рита - балерина, поэтому среди гостей были и шахматисты, и артисты балета. Для меня был там трудный момент, когда начались танцы. Я и вообще-то танцевать стесняюсь из-за слабого умения, а уж когда вокруг балерины...! И тут одна из них: в прошлом - педагог Риты пригласила меня. Я категорически отказывался, однако характер у дамы оказался твердый, и «соскочить» не получилось! Но ничего, мне как-то удалось не отдавить ей ногу; наверно, поэтому она сказала, что я танцую вполне прилично.
Мы занимались с Бологаном много лет, иногда и сейчас встречаемся, обсуждаем различные проблемы. Виорел продолжал прогрессировать и после того, как наша работа закончилась, ведь он человек волевой, умный, целеустремленный, организованный.
Один из самых талантливых учеников, с кем я работал в 90-е годы - Саша Рязанцев. Я начал его тренировать, когда ему было 11 лет, и завершил занятия с ним два года спустя. За это время он выиграл чемпионат мира до 12 лет и чемпионат Европы до 14. Впоследствии Саша стал сильным гроссмейстером.