Шахматы в Питере Шахматы в Питере

2. От автора

Книга, которую вы открыли, не учебник. Но это и не автобиография в привычном значении этого слова, и не сборник статей, хотя учебные и биографические моменты в книге присутствуют.

Мои предыдущие работы вызывали доброжелательные отклики у большинства читателей, но эта книга наверняка понравится далеко не всем. Хочу заранее предупредить тех, кому не стоит ее покупать и читать.

 Конечно, нет смысла тратить на нее свое время людям, равнодушным к шахматам; впрочем, им эта книга вряд ли попадет в руки.

Не советую читать ее и тем, кто живет лишь настоящим и не интересуется «делами давно минувших дней».

Наконец, моя новая работа явно противопоказана «поборникам устоев»: людям, склонным идеализировать прошлое и создавать себе кумиров. Они привыкли к официальной «табели о рангах», к картине мира, сформированной в их головах властями через средства массовой информации, и любую попытку предложить иной взгляд на вещи воспринимают в штыки.

В своей книге я ничего не приукрашиваю и не сглаживаю острые углы, рассказываю всё так, как оно было и есть. Вспоминаю и добрые дела, и сомнительные поступки тех, с кем меня сводила судьба. Значительный вклад, внесенный некоторыми персонажами в развитие шахмат, не исключает того, что при определенных жизненных обстоятельствах они проявляли себя не с лучшей стороны, наносили урон интересам окружающих. - Люди подобны Луне: у каждого из нас есть своя темная сторона, которую мы скрываем от всех, - писал Марк Твен. Зачастую темная сторона так и должна оставаться скрытой, но, уверен, далеко не всегда.

Молодым читателям, привыкшим к шахматам XXI века, наверно, уже непросто представить себе реалии 60-х - 80-х годов века прошлого, а без этого кое-что в книге может показаться непонятным. Чтобы облегчить дальнейшее чтение, заранее упомяну о некоторых существенных отличиях времени, о котором пишу, от того, в котором живу.

Соревнования. Почти все турниры были круговыми. Даже столь массовые соревнования, как юношеские чемпионаты мира и Европы, стали проводиться по швейцарской системе лишь в середине 70-х годов. Турниры с 10-12 участниками были нетипичными, считались слишком короткими. В чемпионатах СССР приходилось играть по 15-17 партий, а иногда и больше.

Розыгрыш первенства мира. Шахматный мир был разделен на зоны. Раз в три года лучшие шахматисты из всех зон встречались в межзональных соревнованиях. Советский Союз являлся отдельной зоной. Кое-кому право выступить в межзональном предоставлялось персонально, оставшиеся путевки разыгрывались в зональном турнире (иногда зональными считались чемпионаты страны). Победители межзональных соревнований попадали в турнир (а с середины 60-х годов - в матчи) претендентов, где и решалось, кто получит право скрестить оружие с чемпионом мира. Система, на мой взгляд, не слишком справедливая, поскольку предоставляла чемпиону огромные преимущества, порой позволяла ему сохранять свой титул, когда объективно он уже не был сильнейшим. Но, конечно, даже такая система была намного лучше хаоса, наступившего в 90-х годах после разрыва Каспарова с ФИДЕ и продолжающегося вот уже многие годы.

Юношеские чемпионаты. Первенства мира или Европы среди юношей поначалу проводились лишь в одной возрастной категории: до 20 лет, причем до начала 70-х - раз в два года, в дальнейшем - раз в год. Во второй половине 70-х годов появились еще первенства мира среди «кадетов» - до 16 лет. В эти турниры допускалось лишь по одному представителю от каждой страны, и потому у нас проходил жесткий отбор за единственную путевку.

Контроль времени. Стандартный контроль, применявшийся в большинстве соревнований: 2,5 часа на 40 ходов. Затем партия откладывалась, и возобновлялась, в зависимости от регламента турнира, иногда через 2-3 часа, иногда на следующий день, а порой и спустя несколько дней. Существенным элементом мастерства шахматиста являлось умение анализировать отложенные позиции.

Информация. Ни персональных компьютеров, ни Интернета не существовало. Анализировать приходилось самостоятельно, информацию хранить в тетрадях, в папках или на карточках. Доступ к партиям только что прошедших соревнований имелся лишь у немногих «избранных». Для остальных источниками информации служили спецбюллетени важнейших турниров, а также ежемесячный журнал «Шахматный бюллетень», публиковавший далеко не полные подборки непрокомментиро- ванных партий различных соревнований. Популярными стали югославские «Шахматные Информаторы», выходившие дважды в год, но приобрести их было непросто.

Звания и рейтинг. Инфляция постепенно обесценивала и то, и другое. Набрав в 1972 году рейтинг 2490, я попал в сотню сильнейших шахматистов мира. Через пару лет рейтинг возрос до 2530 - 2540, что позволило переместиться примерно на 35-е место. Где бы я оказался сейчас с такими цифрами?

Карпов и Каспаров стали мастерами в 15 лет, а Миша Штейнберг - даже в 14. (Речь, понятно, идет о звании советского мастера - поездки за границу для завоевания международного титула были недоступны.) В начале 80-х рекорд перешел к моему ученику Леше Дрееву. Выполнить мастерскую норму в 13 лет было тогда невероятным достижением, а сейчас есть и гроссмейстеры такого возраста.

Положение шахматистов. Шахматист - одна из лучших профессий в Советском Союзе. Конечно, лишь в сравнении с весьма ограниченными возможностями и перспективами специалистов почти любой другой отрасли. Формально мы именовались «инструкторами по спорту» с зарплатой (по сути - «стипендией») столь же низкой, что и у инженера, учителя или врача, но - без обязанности каждый день ходить на службу. Высвобождалась масса свободного времени, которое использовалось по своему усмотрению. Деятельность наша носила творческий характер, а ее результаты оценивались объективно. Считаешься ли ты хорошим писателем или ученым - зависело, прежде всего, от мнения начальства, тогда как у нас налицо очки в турнирных таблицах. В отличие от других видов спорта, где в 30-35 лет (зачастую и раньше) карьера спортсмена заканчивается, многие шахматисты успешно играли до старости. Наконец, любая поездка за границу не только позволяла посмотреть мир, но и служила весьма существенным источником дохода. Ведь если у представителей других видов спорта, музыкантов или артистов государство забирало почти все заработанные ими деньги, то нам, напротив, оставлялась большая часть призовых.

Поездки за границу. Советский Союз был тоталитарным государством, резко ограничивавшим свободу своих граждан. Для участия в международном турнире, да и вообще для любой поездки за рубеж, недостаточно было получить приглашение. Требовалось утверждение в нескольких инстанциях: спортивных, комсомольских, партийных, наконец, виза от КГБ. Понятно, что предпочтение отдавалось тому, кто тем или иным способом «дружил с властью». А причиной для отказа (которая почти никогда нам честно не сообщалась) могла стать, например, «неправильная» национальность, неприязнь кого-то из власть имущих, неблагоприятные пометки в личном деле и т.п. Случалось, ради попадания на турниры некоторые шахматисты вступали в конкурентную борьбу вне шахматной доски...

Книга состоит из двух частей. Первая - мемуарная, но, как уже отмечалось, это не биография в чистом виде. Владимир Маяковский говорил: Я поэт, этим и интересен. А в моей жизни главной была тренерская работа. Выводы, вытекавшие из тех или иных жизненных коллизий, мною осмысливались и в дальнейшем использовались в занятиях с учениками. Вот и здесь я постарался, или так получилось само собой, многие события, даже связанные с практической игрой, учебой в Университете и т.п., оценивать с позиций тренера. Это - главная направленность моей новой книги, хотя говорится в ней не только о тренерстве. И шахматные примеры обсуждаются, как правило, именно с методической, а не чисто аналитической точки зрения. Впрочем, как и в своих прежних книжках, я не предлагаю цельной тренерской системы, а просто делюсь опытом. Надеюсь, специалисты и любители шахмат извлекут из него что-то полезное для себя.

Вы не найдете рассказа о книгах, которые с детских лет читаю в огромных количествах, о любимых спектаклях, фильмах и т.п.; я совсем ничего не пишу о своих родителях и лишь чуть-чуть - о жене и сыне. Зато достаточно подробно рассказывается о моих учениках, особенно первых из них. Центральное место занимает описание работы с юными Артуром Юсуповым и Сергеем Долматовым: это самое памятное для меня время, самое удачное в тренерской карьере. В молодости эмоции ярче, переживания сильнее. Что такое человеческая жизнь? Первая треть - хорошее время; остальное - воспоминание о нем (Марк Твен). Говоря о зрелых годах, я вспоминаю лишь отдельные эпизоды, чаще всего связанные с важнейшими соревнованиями и тренировочными сессиями, проводившимися в разных городах и странах.

Мой рассказ проиллюстрирован шахматными примерами. Под многими диаграммами вы найдете вопросительный знак рядом с указанием очереди хода. Это означает, что позиция пригодна в качестве упражнения (иногда легкого, иногда довольно трудного) для самостоятельного решения. Возможно, вам захочется испытать свои силы - это и интересно, и очень полезно для совершенствования.

Комментарии к большинству партий и фрагментов лаконичны, чтобы аналитическими подробностями не отвлекать внимание читателя от основной канвы повествования. Мне кажется, эти фрагменты любопытны сами по себе и оживляют текст. С той же целью, а может быть, просто из любви к жанру, я включил в книгу немало забавных историй, случившихся со мной или моими знакомыми, кое-где даже памятные анекдоты, связанные с предметом разговора. Надеюсь, у вас не раз будет повод улыбнуться.

Уже в первой части книги я широко использую фрагменты старых журнальных публикаций. Ее вторую часть составляют статьи и интервью, напечатанные в разное время (в основном - в последние годы) в шахматных журналах и на интернетовских сайтах.

Сразу же после предисловия приводится список моих прежних книг с обозначающими их аббревиатурами. Они содержат многие интересные и поучительные шахматные примеры, связанные с описываемыми здесь событиями. Снова приводить эти примеры, как правило, весьма подробно прокомментированные, едва ли уместно, а вот найти их по ссылкам в тексте будет нетрудно.

Дополняют текст фотографии разных периодов моей жизни. Большая их часть взята из моего фотоархива, но использованы также снимки профессионального фотографа Бориса Долматовского, журналистов Анны Буртасовой, Елены Климец, Марии Фоминых, архивы шахматных журналов «64 - Шахматное обозрение», «New in Chess» и некоторые другие источники.

В работе над книгой активнейшее участие принимал известный шахматный журналист мастер Владимир Барский, которому я искренне признателен.

Надеюсь, что «Книга для друзей и коллег» найдет своих читателей, окажется для них интересной и в чем-то полезной.

читать следующую главу