Шахматы в Питере Шахматы в Питере

Ранние исследования

До 11-летнего возраста я занимался у Эдуарда Зелькинда. Потом он эмигрировал в США и попросил позаботиться о лучшем ученике своего друга Альберта Капенгута. Илья Смирин присоединился к нам позже, когда приехал учиться в Минск во второй половине 80-х.

 Мне было, наверное, шесть или семь лет, когда Зелькинд дал мне в качестве домашнего задания упражнения по тактике — жертвы на h7 и прочие базовые вещи. Я еще не умел читать и писать, поэтому отец записывал позиции и решения, чтобы я мог прийти с ними на следующую тренировку. Так продолжалось до тех пор, пока я не выучился читать и писать сам. У Зелькинда была своя система записи позиции наиболее эффективным способом, которая посторонним могла показаться не поддающимся разгадке шифром. В 2017 году я передал эту тетрадь в московский Музей шахмат.

В то время у нас не было доступа к такой роскоши, как ксерокс. Все упражнения записывались от руки в конце занятия.

Когда я впоследствии приехал в Москву и посетил Центральный шахматный клуб, там уже был ксерокс. Разрешение на пользование им надо было пробивать, но Капенгуту всегда удавалось устроить так, что для меня распечатывали партии последних турниров. Как бы это получше объяснить молодому поколению... он загружал TWIC вручную. На самом деле процесс был еще несколько более трудоемким, но об этом мы подробнее поговорим в томе, посвященном дебютам.

В первом томе мы обсуждали любимую книгу моего детства «Акиба Рубинштейн», с партиями, прокомментированными Юрием Разуваевым. Из нее я узнал о пространстве и других позиционных факторах. Главным героем в моем изучении динамики был Ефим Геллер. О нем будет сказано больше в Главе 1, посвященной чемпионату СССР 1979 года в Минске.

Однако я сразу же должен устранить только что установленное разделение: ясно, что я учился динамике и у Рубинштейна с Петросяном, так же как позиционным понятиям — у Геллера, Таля и Спасского. Ведущие игроки всегда были универсалами. Это естественно, так как позиционная игра и тактические возможности настолько тесно переплетены, что подчас трудно уловить разницу.

 

читать следующую главу