Шахматы в Питере Шахматы в Питере

СРАЗУ ПОСЛЕ МАТЧА

Закончился изнурительный поединок. К концу матча с каждым днем Кампоманес вел себя все более враждебно, а после его окончания совсем распоясался. У нас были би­леты филиппинской авиаком­пании. Нам сообщили, что места в Европу будут только через 10 дней. Помочь отпра­вить нас поскорее Кампоманес отказался. Зато он прислал нам письмо с сообщением, что с завтрашнего дня мы сами дол­жны платить за отель. Прини­мая во внимание, что Кин на­завтра улетел прямым самоле­том в Европу, приходишь к мысли, что идея удержать нас подольше в условиях, далеких от гостеприимства, принадле­жала не авиакомпании, а лич­но горе-организатору матча — чтобы не позволить нам вов­ремя прибыть в Буэнос-Айрес на Олимпиаду и заседания ФИДЕ. Обменять билеты на полет другой авиакомпанией тоже не удавалось.

Исключительно враждебно вела себя теперь стража. У нас ведь была полицейская охрана в течение всего матча. Боль­шую часть времени солдаты проводили в безделье у нас на вилле. Украли у меня воки- токи, в то время весьма редкое техническое оборудование. Украли библию на русском языке... Что давало основания предполагать сотрудничество наших телохранителей с КГБ. Эти же люди провожали нас в аэропорт в Манилу. На их лицах была написана готовность расстрелять нас в любой мо­мент. Ждали только приказа. Странные мысли бродили у меня в мозгу — как будто мы были взяты на прицел. 12 лет спустя это подтвердил Миха­ил Таль.

В безвыходной, казалось бы, ситуации нас выручило ма­ленькое чудо. Меня пригласи­ли на сеанс в Гонконг. Удалось поэтому в тот же день долететь до континента. А там уже было легче. С помощью работников «Swissair», доплатив по тысяче долларов за душу, мы с Петрой добрались до Цюриха. А Стин, тоже с доплатой отпра­вился через Лос-Анджелес в Буэнос-Айрес. На бюро ФИДЕ в Граце в феврале 1979 года обсуждалась жалоба Стина, что Кампоманес недовыполнил свои финансовые обязатель­ства. А против него выступал Кин, который утверждал, что Кампоманес блестяще провел соревнование и к нему не мо­жет быть претензий...

В последние дни нашего пребывания в Багио нам по­звонил швейцарский шахмат­ный деятель Ив Краусхар и сказал: «Швейцарский юрист из кантона Гларус, любитель шахмат, предложил свои услу­ги — вести бесплатно ваши дела в Гааге и, может быть, другие дела тоже». Я согласился — ку­пил товар не глядя. Наверно, лучше было бы выбрать адво­ката самому: прошло несколь­ко лет, Советский Союз еще не распался, а швейцарец-социа­лист Бродбек подружился с коммунистом Анатолием Кар­повым...

По прибытии из Гонконга в Цюрих в отеле рядом с аэро­портом Швейцарской шах­матной федерацией была ус­троена моя пресс-конферен­ция с участием того адвоката. Мое имя он удачно, успешно использовал. Вскоре, не без помощи Петры Лееверик, у него появились выгодные клиенты - фигуристы: чемпи­онка мира Дениз Бильман, прославленные Протопопов и Белоусова. При его содей­ствии были заключены мил­лионные контракты с фирмой «Holiday on Ice». А о своем на­мерении работать для меня бесплатно этот адвокат скоро позабыл. Не покупайте кота в мешке, господа!

На заседаниях ФИДЕ в Бу­энос-Айресе Кампоманес и Лим уговорили большинство делегатов, что в Багио все было в порядке. Но посколь­ку раздавались голоса «пересмотреть, проверить», то по предложению опытного кон­грессмена Ю. Авербаха обсуждение этого вопроса было перенесено на бюро ФИДЕ. Заседание бюро в Граце в феврале было просто безоб­разным. Казалось бы, мое об­ращение в суд в Гааге броса­ет тень на ФИДЕ, обязывает эту организацию серьезнее проверить, что случилось в Багио. Вместо этого, заслушав отчет Кампоманеса, а потом выслушав заявление его холуя Кина, бюро «единодушно» приняло резолюцию (при ее принятии отсутствовали Олафссон и Юнгвирт), что матч великолепно проведен Кампоманесом, что прекрас­но поработало жюри, а «пред­намеренные действия и оп­лошности», допущенные мной, «не соответствуют спортивной этике шахмат и общепринятым правилам по­ведения, а также наносят вред достоинству, престижу ФИДЕ». Опять, в который раз, как в речах коммуниста Батуринского, перепутаны местами причины и след­ствия. Я запросил материалы этого заседания — узнать по­конкретнее, чем я провинил­ся. Мисс Баккер сообщила мне, что эти материалы стро­го секретны. Именно так, ут­верждает история, начинали свою деятельность все дикта­торы. Действительно, не про­токолировать же, что будущий президент ФИДЕ вместо де­лового обсуждения того, что происходило в Багио, бросил­ся на моего адвоката с бутыл­кой. Где-то с этого момента, как только Кампоманес стал большим человеком в ФИДЕ, в этой организации появились черты сектантства, она стала всячески прятать свои дела от общественности. Оказав нео­ценимые услуги советским, Карпову, Кампоманес в упла­ту приобрел мощную поддер­жку советской федерации в ФИДЕ. С ее помощью он вскоре взгромоздился в крес­ло президента этой организа­ции, и даже на три срока. Бед­ные шахматы!

В свое время ФИДЕ руко­водили обеспеченные, финан­сово независимые люди — гол­ландец Рюэб, швед Рогард, голландец Эйве, исландец Олафссон. Кампоманес тоже был не из бедных, но он на­значил себе, впервые в исто­рии ФИДЕ, ежегодное жало­вание в 150 тысяч швейцарских франков. Но и этого ему было мало. В конце 2003-го года суд в Маниле установил, что во время проводившейся в Мани­ле Всемирной шахматной Олимпиады-1992 Кампоманес прикарманил из отпущенных правительством страны на про­ведение соревнования денег сумму, равную 180 тысячам евро, и присудил Кампоманеса к тюремному заключению на 1 год и 10 месяцев. Отсидев три президентских срока, по­пив 14 лет кровушки у шахмат­ного мира, он уступил выгод­ный пост российскому канди­дату — Илюмжинову. Кампо­манеса оставили «почетным президентом ФИДЕ» и даже после приговора филиппин­ского суда забыли снять с него почетное звание...

В 1979 году я написал кни­гу о матче в Багио. Я не спе­шил ее издавать. Я послал письмо Карпову. О том, что книга о Багио готова, что она ни в коем случае не прибавит ему популярности. Но если мою семью отпустят, то я не буду ее издавать. Одновремен­но я отправил письмо в Кремль тогдашнему руководителю страны Л. Брежневу. Я сооб­щил, что написал антисовет­скую книгу, что собираюсь из­дать ее не менее, чем на 9 язы­ках, общим тиражом полмил­лиона экземпляров. Но если семью отпустят, я обещаю ее не издавать. Я вырвал из руко­писи несколько ярких страниц — товар лицом — и послал письмо «с уведомлением о вру­чении». Частичный успех я имел — «человек с ружьем» подписал принятие письма в Кремле. Но ответа на эти пись­ма я не получил...

Издательство ОПИ в Лон­доне издало мою книгу на рус­ском, я сам издал ее на немец­ком, правда, небольшим тира­жом. А потом я позаботился получить хороший перевод книги на английский язык. Тог­да я предложил ее английским издателям, но, на удивление, прочитав манускрипт, мне от­ветили отказом — ее не приня­ли на английский книжный рынок! Я подумал: неужели Кин и Леви настолько сильны!? А может быть, здесь были замешаны более крупные силы? В российской «Литературной газете» в 1992 году я прочел за­нимательную статью «Роберт Максвелл — фаворит КГБ?» Роберт Максвелл был более-менее хозяином британской прессы. Кто знает — не исклю­чено, что и он приложил свою руку, чтобы мой труд никогда не появился на лондонских прилавках... Книгу эту, исполь­зовав перевод на английский, я издал в Швеции, Исландии, Франции, Аргентине...

В начале 1979 года я при­ехал в Израиль. Меня пригла­сил туда человек по имени Самуэль Флато-Шарон. Ро­дился он в Польше, воспиты­вался, жил во Франции. Про­воровался там и бежал от правосудия в Израиль. Для того, чтобы израильские вла­сти не выдали его междуна­родной полиции, ему полезно было бы стать депутатом Кнессета, а для того, чтобы быть туда избранным, требо­валось паблисити. По-видимо­му, в Израиле я был популя­рен. Флато-Шарон сообщил мне, что он в хороших отно­шениях с людьми из КГБ, в частности, дружит с полков­ником Виктором Луи, и он поможет мне вызволить семью из Советского Союза. О том, что в те дни в СССР шел до­кументальный фильм о Флато-Шароне под названием «Мошенник века», мне извест­но не было. За его усилия по­мочь моей семье я должен был дать некоторое количество се­ансов в Израиле. Разумеется, бесплатно. Не помню точно — кажется, пять. Что я и выпол­нил. Помочь моей семье он даже не пытался. Когда моего сына посадили за решетку, я написал письмо в израильские газеты, где рассказал, как Флато-Шарону удалось меня оду­рачить...

следующая глава