Шахматы в Питере Шахматы в Питере

ГРАЖДАНИН МИРА

 

ЧУВСТВУЮ ВОЗРАСТ

Каков оптимальный возраст шахматиста? Другими словами, в каком возрасте шахматист достигает пика своих результа­тов? Сложный вопрос. В совет­ской шахматной прессе писали: между 40 и 44-мя годами. А может быть, писали потому, что это был в ту пору возраст Бот­винника? Бесспорно, опти­мальный возраст зависит от множества причин: как рано и насколько интенсивно человек стал заниматься шахматами, насколько энергичен он от при­роды и как тратил свою энер­гию. Склонен ли он заправлять­ся энергией (я имею в виду за­нятия спортом) или, наоборот, имел тягу к дурным привычкам, таким как алкоголь и курение...

Я попробовал установить пик нескольких людей. Не пре­тендую на абсолютную истину, но мое мнение может оказаться интересно для читателя. Пик М. Таля — турнир в Монреале 1977- го года, в возрасте 41 года. Пик Б. Спасского — чемпионат СССР 1973 года, в возрасте 36 лет. Пик А. Карпова — первая часть «безлимитного» матча с Каспаровым 1984 года, в возра­сте 33 лет. Каспаров в возрасте 40 лет жалуется на общую уста­лость, но, возможно, своего пика еще не достиг. Сложнее всего подойти с объективными мерками к самому себе — ведь у меня были отличные результа­ты как в 1968-м, так и в 2001 году. Все же, с неохотой я при­знал, что мой пик был в Багио в 1978-м году, в возрасте 47 лет. А несколько лет спустя, в 1985-м году я впервые почувствовал, что играть тяжело. В Монпелье проводился турнир претенден­тов на первенство мира. Я гото­вился, у меня был помощник высокого класса, Дж. Спилмен. Я старался, в конце турнира был совсем истощен, но не смог на­брать 50%. Не хватало, я чув­ствовал, энергии, а кроме того — знания современной теории. Моя шахматная жизнь продол­жалась, но теперь я знал, что есть планка, через которую я пе­репрыгнуть уже не могу.

Турниры классом пониже я продолжал выигрывать; как опены, так и круговые. Так, я регу­лярно и с успехом играл в Луга­но-опен, хорошо выступал и в традиционном турнире в Беер-Шеве (Израиль), был вторым после Каспарова в Брюсселе-1986. А летом 1987 года добился особенно крупного успеха — выиграл межзональный турнир в Загребе. На турнире в Брюс­селе 1987 года я сыграл бледно. Случилась там такая история. Участники должны были сами определить лучшую партию, а потом организатор Бессел Кок, которому принадлежала эта идея, выдавал лауреату денеж­ный приз. Гроссмейстеры назва­ли лучшей партию, которую Любоевич выиграл у меня. А в последнем туре Каспаров выиг­рал прекрасную партию у Таля —  единственная в жизни победа Каспарова над Талем. Я гово­рю: «Странно, почему эту партию не выбрали?» Почему — мне было известно: потому что Карпов стал распространять слухи, будто Таль ее нарочно проиграл. Мы сидим с Талем, и я говорю: «Выбрали мою партию с Любоевичем — не лю­бят они меня!» И Таль, который в последние годы искал контак­та со мной, сказал: «Нас не любят!», имея в виду нас с ним — евреев...

1988 год. Устроили соревно­вание - сборная СССР против сборной мира. Кто же играл в сборной СССР? Каспаров, в настоящий момент Чехия, Чернин (Венгрия), Гуревич (Бельгия), Белявский (Словения), Азмайпарашвили (Грузия), а за сборную мира — испанец Ильескас, кубинец Ногейрас, я - швейцарец... Играли по шевенингенской системе по 7 партий. Команда Советского Союза выиграла с перевесом в одно очко. Лучшие индивидуаль­ные результаты - по 5 из 8-ми, показали Каспаров, Гуревич и я. Был один приз, который по логике вещей надо было отдать мне, поскольку у меня были более сильные соперники — они же выиграли матч! Но тщеслав­ные ребята устроили жребий. По жребию я выиграл приз!

В матчах претендентов в начале 1988 года я должен был встретиться с молодым исландцем Й. Хьяртарссоном. В шах­матных викторинах тех лет один из частых, притом трудных воп­росов был: в каких странах шах­маты — обязательный предмет в школе? Люди обязательно вспоминали Советский Союз. Неправильно! В 70-е, 80-е годы две страны имели шахматы в школе как обязательный пред­мет: Куба и Исландия. В резуль­тате Исландия при населении 260 тысяч человек имела 8 грос­смейстеров. Для сравнения — чтобы иметь такое же число гроссмейстеров на душу насе­ления, в СССР должно было быть 10 000 гроссмейстеров! Так что средний шахматный уро­вень в Исландии был очень высок, а мне предстояло играть с лучшим из исландцев.

Хьяртарссон был прекрасно подготовлен. Он нашел лучшие пути против моих дебютных си­стем, а после матча даже вклю­чил некоторые мои схемы в свой дебютный репертуар. Кроме превосходства в подготовке, у моего противника оказались и другие преимущества. Я очень люблю ходить на лыжах и по­шел на лыжную прогулку в день перед открытием соревнования. И упал, и был вынужден играть с перевязанной ногой. Правда, играют в шахматы не ногами, но все равно — неприятно.

Хьяртарссон играл практич­нее меня. В прошлом он бывал в жутких цейтнотах, а вот теперь ему удавалось правильно расхо­довать время для обдумывания. Матч состоял из 6 партий, а я уже проигрывал 3:1. Как-то мне удалось выиграть две последние партии и сравнять счет. Но не­практичность моей игры сказа­лась. Следующую партию я про­играл, и матч закончился. Хьяр­тарссон вышел на Карпова. Но уверяю, что на этот раз и в моем подсознании не было мысли, что я должен был уступить Хьяртарссону сомнительную честь играть с несимпатичным пред­седателем «Фонда мира».

Кстати, по ходу матча глав­ный судья Глигорич упрекал меня, что я намеренно много курил за доской и всячески старался мешать моему про­тивнику. Не помню — думаю, что не намеренно. Я, очевид­но, страшно нервничал во вре­мя этого матча.

Прошло много лет с тех пор. Правительство Исландии перестало поддерживать шах­маты (раньше гроссмейстеры, как в Советском Союзе, полу­чали там зарплату). И Хьяртар­ссон, наряду с некоторыми другими ведущими шахматис­тами страны, ушел из профессиональных шахмат и стал биз­несменом. Жаль...

Что касается курения, то на шахматистов давно начались гонения — их ограничивали все больше. А теперь, под предло­гом, что шахматы должны стать олимпийским видом спорта, курение в игровом зале запре­щено совсем. Что делать, раз уже запрещают курить в ресторанах Нью-Йорка! Вероятно, это ог­раничение гражданских свобод правильно; не мне судить. Но я бросать курить не собирался...

Вообще, я охотно читаю книги по психологии. На рус­ском языке таких книг немно­го. Читаю по-английски. Од­нажды мне попалась книга «Что Вы говорите, когда разговариваете с самим собой?» амери­канского автора, не помню фа­милии. Книга была написана интересно. Оказывается, разго­варивая с самим собой, вы бе­седуете со своим подсознани­ем — мощным оружием, кото­рое способно помочь вашему сознанию выполнить постав­ленные перед ним задачи. В книге были примеры, как бе­седовать с подсознанием. Ну, запишите свой разговор с под­сознанием на кассету и слушай­те его время от времени... За­нимательно было написано — как разговаривать при желании бросить курить. Я прочитал это вслух несколько раз. Но я не собирался бросать курить! А потом вдруг, месяц спустя у меня закололо в сердце, и я, ку­рильщик с полувековым стажем, бросил курить в одну ми­нуту! И уже на 11 лет...

следующая глава